Вышел страновой профиль по интеллектуальной собственности и доступу к лечению в Узбекистане за 2024 год. В нем собраны ключевые нормы и тенденции в сфере охраны интеллектуальной собственности, которые прямо затрагивают право человека на охрану здоровья и гарантированную доступность, эффективность и безопасность лекарственных средств.​

В профиле детально показано, как международные договоры и национальные законы формируют смешанную модель: с одной стороны, в законодательство уже встроены гибкие положения ТРИПС, призванные облегчать доступ к медицинским продуктам; с другой — внедряются элементы режима ТРИПС‑плюс, которые усиливают и продлевают монополию правообладателей.​

Отдельный акцент сделан на подписанном 24 октября 2025 года Соглашении о расширенном партнерстве и сотрудничестве между ЕС и Узбекистаном. Этот документ предусматривает дополнительные механизмы усиленной охраны ИС, включая запрет на регистрацию и  эксклюзивность информации в регистрационных досье, продление срока действия патента на дополнительный период, расширенные меры правоприменения, что потенциально может негативно сказаться на доступности лекарств. До ратификации соглашение не имеет прямой силы, однако уже требует внимательного анализа с точки зрения интересов общественного здравоохранения.​

Среди важных новшеств 2024 года — реформирование института принудительного лицензирования в Законе «Об изобретениях, полезных моделях и промышленных образцах». Введены четкие критерии неиспользования и недостаточного использования патента (три года с регистрации или четыре — с подачи заявки), а также привязка к недостаточному предложению товаров и услуг на рынке. Суд может выдать принудительную лицензию при отсутствии уважительных причин неиспользования, определив объем, срок и компенсацию, которая не может быть ниже рыночной. Приоритет отдается удовлетворению потребностей внутреннего рынка.​

Уточнены и основания для использования объектов промышленной собственности государством без согласия правообладателя: теперь законом прямо названы ситуации крайней необходимости для обороны и безопасности, ликвидации чрезвычайных ситуаций и защиты жизни и здоровья граждан, с обязательным уведомлением патентообладателя и выплатой соразмерной компенсации. Аналогичные подходы закреплены для использования запатентованных средств в условиях стихийных бедствий, эпидемий и иных чрезвычайных обстоятельств.​

Отчет фиксирует, что в Узбекистане пока отсутствует механизм подачи возражений третьими лицами на этапе рассмотрения заявки на патент, что лишает гражданское общество и других заинтересованных акторов возможности участия в процессе. Рекомендуется внедрить процедуру pre‑grant оппозиции и возможность подачи замечаний, что повысило бы качество экспертизы, сократило число «слабых» патентов и облегчилo доступ к медикаментам.​

Использование запатентованных объектов для научных исследований, экспериментов и разового изготовления лекарств в аптеке по рецепту врача уже отнесено к действиям, не нарушающим права патентообладателя. В то же время предлагается прямо включить в закон исключение Болар и закрепить, что регистрация генерического препарата в период действия патента не рассматривается как нарушение, что позволит выводить генерики на рынок сразу после истечения срока охраны и укрепит конкуренцию.​

Отдельно рассматривается режим исчерпания прав и параллельного импорта: формулировки закона позволяют обосновывать допустимость ввоза оригинальных лекарств, введенных в оборот законным образом, но характер исчерпания (национальный или международный) остается дискуссионным. Отсутствие специальных исключений для гуманитарных поставок создает правовую неопределенность для донорских программ и закупок в интересах расширения доступа.​

В разделе о положениях ТРИПС‑плюс подробно описано, как национальное право идет дальше минимальных требований ТРИПС. В Узбекистане срок патентной охраны может продлеваться еще на пять лет сверх базовых 20, что фактически растягивает монопольный период и откладывает появление более доступных аналогов. Дополнительно это  дает стимул фармацевтическим компаниям патентовать незначительные модификации уже известных препаратов, поддерживая практику «вечного озеленения» патентов.​

Отдельным барьером названа шестилетняя эксклюзивность конфиденциальных данных регистрационного досье, которая ограничивает возможность третьих лиц ссылаться на данные оригинального препарата и задерживает регистрацию генериков даже при отсутствии действующих патентов. В сочетании с практикой «патентной увязки» — когда регистрирующий орган проверяет патентный статус и может отказать в регистрации по мотивам возможного нарушения прав — это создает дополнительные, не требуемые ТРИПС препятствия для вывода генериков на рынок.​

Авторы профиля предлагают конкретные шаги для выстраивания более сбалансированной системы: исключить из числа патентоспособных изобретений применение известного продукта по новому назначению, добавить в перечень неохраняемых объектов методы диагностики и лечения, пересмотреть режим продления сроков патентной охраны. Также рекомендуется отменить или смягчить режим охраны регистрационных данных и «патентной увязки», а пограничные меры по ИС адаптировать с учетом особого статуса лекарственных средств и принудительных лицензий.​

Отчет подчеркивает, что речь идет не о подрыве институтов интеллектуальной собственности, а о приведении системы в соответствие с духом ТРИПС и Дохинской декларации, где приоритет отдается защите общественного здравоохранения и доступу к лекарствам для всех нуждающихся. Для Узбекистана, готовящегося к вступлению в ВТО и одновременно расширяющего сотрудничество с ЕС, этот баланс становится ключевым условием устойчивой и справедливой лекарственной политики.

Интеллектуальная собственность и доступ к лечению в Республике Узбекистан